Надувание мыльного пузыря

  - Знаете, у меня был очень веселый руководитель в Citi. И он меня иногда, ухмыляясь, спрашивал: «А ты знаешь, кто на самом деле владеет нашим банком?» Этого не знал никто в офисе. Когда я говорю о Казахмысе, я говорю об операционной прозрачности. Инвестор должен знать, как работает компания, какие в ней финансовые потоки, какие результаты и ключевые показатели. Но 95% казахстанских компаний не то что не обращаются к «большой четверке», мнение которой не оспаривается, - они просто не проводят у себя аудит. Почему они этого не делают? Потому что прозрачность нужна тогда, когда ты привлекаешь стороннего инвестора: выпускаешь облигации, другие обязательства, проводишь IPO. Казахстанские же компании деньги на развитие всегда могут взять в банках.

- Они стали монополистами на рынке капитала. Они поставляют в страну все: долгосрочное, краткосрочное и среднесрочное финансирование. 60% кредитов в отрасли – среднесрочные и долгосрочные. Но такими проектами должны заниматься не коммерческие банки, а институты развития. И еще для этого существует фондовый рынок. Однако банки устраивает существующее положение вещей. Они выдают все больше и больше кредитов, потому что хотят все больше доходности. Рост ВВП, не считая нефтегазового сектора, составляет 4,6%. А банки растут в год на 50%. Разве это не должно настораживать? Соотношение кредитов к депозитам в Казахстане одно из самых высоких в мире. Выдавая кредиты, банки ориентируются не на финансовые потоки (они не могут их увидеть из-за отсутствия прозрачности), а только на залог. Как следствие, начинают развиваться лишь определенные направления экономики. Например, согласно статистике, 40% совокупного кредитного портфеля приходится на строительные компании и ипотеку. И что мы видим? Недвижимость стала неоправданно дорогой, и банки сыграли тут не последнюю роль. Кроме прочего, выдавая такое количество кредитов, возврат которых не гарантирован, банки берут на себя множество рисков. Если клиент обращается в банк в Китае, Индии, Африке, на Ближнем Востоке (это другие развивающиеся регионы), ему никогда не дают денег просто, что называется, за красивые глазки. От него требуют, чтобы было equity – вложение со стороны владельцев. Вообще, это же очевидно: чем меньше в деле денег хозяев, тем больше риск. Кроме того, там заемщик обязан показать, как кредит будет работать, предоставить бизнес-план. Поэтому, если владелец хочет развиваться дальше, он кого-то пускает в долю, продает часть акций – то есть ищет, где взять капитал другими способами. И потом он отчитывается перед инвесторами и банком.

- Давайте быть честными. Базель не имеет абсолютно никакого отношения к финансовой системе Казахстана. Если кто-либо говорит, что он близок к соответствию требованиям Базеля, он поступает крайне некрасиво. Когда я возглавил этот банк, данный вопрос стал всплывать постоянно. И тогда я добрался до документа Базель-2. Очень толстая книга. Знаете, я проработал в Citibank, выдавая кредиты корпоративным клиентам и оценивая риски, 16 лет. И я не понимаю 80 процентов того, что там написано. Базель-1 – это, по сути, математическая модель, описывающая риски и движение капитала. Он отвечает на вопросы вроде таких: какой должен быть лимит на одного заемщика, какое должно быть количество живых денег в банке и прочие подобного рода вещи. В принципе, довольно полезная система, хотя и замысловатая.

- Некоторое время спустя исследователи пришли к выводу, что при международных трансакциях риски нужно оценивать по еще более сложной схеме, потому что там есть условные обязательства. Тогда был разработан Базель-2 – новая теоретическая модель, которую в реальном бизнесе почти никто в мире не применяет. Например, в Citibank ее не используют. Банковский надзор США отверг Базель-2 как слишком дорогой и неприменимый на практике. Нужно помнить, что эта модель была создана для гигантских банков, транснациональных операций, в которых заняты участники не из двух, а из многих стран, в каждой из которых свои риски. Использовать ее в Казахстане – это все равно что из пушки стрелять по воробьям. Подобные трансакции на этом рынке просто не могут возникнуть. Здесь нереально использовать даже Базель-1, потому что банки и заемщики не способны давать для расчетов информацию, которая необходима, то есть опять-таки всплывает вопрос о прозрачности. Так что, если вдруг КазИнвестБанк завтра заявит, что ввел у себя Базель, не принимайте это близко к сердцу.

- Существует, как мне кажется, некий заговор ученых. На Западе профессора пишут все эти труды, вывешивают в Интернете. Здешние профессора эти труды скачивают, переводят и, даже не адаптируя, публикуют. Их сотрудники все красиво оформляют и отправляют в банки. Банки приглашают профессоров к себе и просят их официально подтвердить соответствие стандарту. Так все это и работает.

- Министры не раз требовали от корпоративного сектора большей прозрачности. Но как насильственно внедрить новые правила для тысяч компаний? Это нереально. Однако легко справиться с проблемой, если АФН запретит банкам выдавать кредиты заемщикам, у которых недостаточно собственного капитала. И еще он должен запретить им выдавать кредиты, если они не предоставляют исчерпывающую информацию о своей деятельности. Банков в стране намного меньше, чем компаний – государству их легче контролировать. В результате, во-первых, корпоративный сектор вынужден будет стать прозрачным, иначе он утратит доступ к капиталам. Как следствие, компании пойдут за деньгами не только в банки, но и на фондовый рынок, что вызовет бурный его рост. Во-вторых, больше прозрачности - это больше налогов. В-третьих, так как будут предъявляться более жесткие требования к заемщикам, риски в совокупном портфеле снизятся, банковская система станет стабильнее.

- Да, они не смогут столько зарабатывать на кредитах. Но это только в краткосрочной перспективе. В долгосрочной же они выиграют за счет роста экономики в целом. Это уж не говоря о том, что уменьшится вероятность финансового кризиса, который может произойти по их вине. Да, в ближайшие три года ничего не произойдет - нефтедоллары будут скрывать дисбаланс. Но что будет дальше, одному Богу известно. Конечно, надувание мыльного пузыря можно растянуть и на довольно долгий срок. В восьмидесятых годах похожая ситуация имела место в Японии. У них был очень большой рост кредитного портфеля, и только через десять лет случился взрыв на финансовом рынке. После этого в течение пятнадцати лет в Японии был самый низкий рост экономики в мире. Для Казахстана этот удар будет еще более ощутимым. Об этом стоит подумать уже сейчас.